COMING SOON

FRIENDS TOP

THE SITE IS LISTED AT

«Давно хочу взять в руки пистолет!» 7 Дней Англичанка Кейт Бекинсэйл слывет в Голливуде… стервой. За то, что откровенно счастлива с мужем-режиссером, которого увела из семьи, да еще прямо на глазах у собственного бойфренда. Словом, похоже, что роли романтических героинь Кейт больше не видать как своих ушей. Ведь имидж на «фабрике грез» еще никто не отменял. — Кейт, вы уже стали прочно ассоциироваться с вампиршами — после участия в фильмах «Другой мир», «Ван Хельсинг»… И вдруг нечто совсем иное — женщина на службе у государства в фильме «Белая мгла». Новый поворот… — О, вы правы! Наконец-то я играю не существо 800 лет от роду, затянутое в латекс с ног до головы, или жертву всесильного вампира, как в «Ван Хельсинге», а обычную женщину. Она занимает должность маршала, то есть что-то типа полицейского в научной экспедиции в Антарктике, недалеко от Южного полюса. И за несколько дней до окончания своей двухлетней «зимовки», когда вот-вот наступит полярная ночь, обнаруживает мертвое тело — с 80 ножевыми ранениями. В общем, у нее выбор — замять все, уехать или остаться и расследовать явное убийство в условиях, близких к нереальным. Естественно, она остается, но не потому, что супергероиня, а потому, что... как бы это объяснить... Ей сложно с самой собой, все время приходится убегать от самой себя. Именно поэтому она, собственно говоря, и оказалась в таком месте. — Но вы, надеюсь, снимали фильм не в Антарктике? — К счастью, нет. На севере Канады, но там тоже было чертовски холодно. Мне казалось, что после того, как мне довелось раньше сниматься зимой в Будапеште и в Праге, я не из закоренелых мерзлячек. Но в этот раз был какой-то особый холод, когда поначалу — пока не акклиматизировались — даже кровь из носа текла. А в первый же съемочный день я вообще не могла произнести ни слова — горло замерзло. При этом нам не разрешали пить алкоголь (я знаю, что у вас в России часто так спасаются от мороза), потому что вроде как при таком сильном холоде спиртное может усилить опасность обморожения. Черт знает что! Но я все равно взяла с собой на съемки маму, дочку и своих кошек. Там ведь было очень красиво! Только моему мужу удалось из-за своей работы избежать этой участи. — Говорят, вы не желаете сниматься у своего мужа, режиссера Лена Уайзмана, в очередном продолжении «Другого мира». А ведь это такой успешный проект… — Я и впрямь не уверена, что хочу снова демонстрировать дочери на экране свой зад, обтянутый латексом. (Смеется.) Хотя в принципе все эти истории про вампиров очень сексуальны. Потому что сексуальны сами вампиры. Вы кого-то целуете или кусаете в шею, словом, впиваетесь этаким вампирским страстным, полным любви и желания поцелуем — это все равно как заниматься сексом и таким образом забеременеть или сделать кого-то беременной. (Смеется.) Знаете, я начала карьеру с множества костюмных ролей и потом рвалась изменить свой образ типичной «английской розы»: мечтала сыграть в настоящем экшен-фильме. Поэтому согласилась, скажем, на роль в «Перл-Харборе» — хотя это было не совсем то, о чем мечталось, — девчачья роль, роль подружки героя... А мне хотелось самой взять в руки пистолет или винтовку! — Ваш отец Ричард Бекинсэйл был известнейшим и популярнейшим актером в Великобритании. Он умер очень рано — это сильно повлияло на всю вашу жизнь? — Я успокоилась, только когда мне исполнилось 32 года. Отец умер в 31. Бабушка, мама моей матери, тоже умерла очень молодой. И я все время жила с мыслью, что и меня ждет такая же судьба. Постоянно ощущала нависшую надо мной смертельную угрозу. Это было страшно. И только после 32-го дня рождения возникло ощущение, словно я перешла какую-то судьбоносную черту и теперь могу, наконец, дышать полной грудью. Словно выбралась из тюрьмы. Недаром, наверное, именно в это время мне досталась роль в комедии «Клик: С пультом по жизни» с Адамом Сэндлером. Раньше я избегала комедий, и тоже в связи с отцом: он был настолько потрясающим комиком, что мне казалось невозможным ступать на ту же дорогу. Но когда я, если так можно выразиться, пережила его, сумела получить удовольствие, играя комедийную роль. — Известно, что вы невероятно преданная мать… — Да, и если меня вовремя не заткнуть, могу часами говорить о Лили! Она у меня — необыкновенная! Ходит в школу для одаренных детей, обожает ретро, ее любимые актрисы — Мэрилин Монро и Джоан Кроуфорд, представляете? И может часами слушать Джона Леннона! Надеюсь, она не станет актрисой. Однажды во время съемок второй части фильма «Другой мир-2: Эволюция» нужна была девочка, которая бы сыграла мою героиню в детстве. И Лили очень бы обиделась, если бы мы эту работу предложили кому-то еще. К счастью, съемка длилась всего один день и показалась Лили ужасно скучной. Ура! Я так этому рада! Мне кажется абсолютным безумием то, что сейчас происходит с 17-летними девчонками-актрисами. Им платят миллионы долларов, и у них, естественно, съезжает крыша. Будь я на их месте в свое время, уверена, тоже сошла бы с ума. — Вы ведь не раз собирались бросить актерскую профессию — прямо как Хью Грант, тот часто делает подобные заявления… — Да, правда. Лет в тридцать я подумывала о том, чтобы выучиться на доктора. Они всем нужны, но никто не сует нос в их жизнь и не роется в их белье. Потом передумала и решила вернуться в Оксфорд, продолжить занятия литературой, может быть, стать профессиональной писательницей — я, когда училась в колледже, много сочиняла. Я ведь три года проучилась, изучала в том числе русскую литературу и до сих пор немного помню русский язык, хотя, увы, говорю на нем только с одной девушкой, которая работает в салоне красоты, куда я хожу делать эпиляцию... — Желание стать доктором возникло, случайно, не в то время, когда ваш разрыв с актером Майклом Шином и скоропалительный брак с режиссером Леном Уайзманом (он вас и Майкла снимал в первом фильме «Другой мир», где вы и умудрились влюбиться друг в друга) обсуждали все кому не лень? И всячески осуждали именно вас — за то, что прямо на глазах у Шина закрутили роман с режиссером, увели его у жены… — Да, как раз тогда. Мы с Майклом прожили вместе около десяти лет, он очень много для меня значил, не говоря уже о том, что был отцом Лили. Женаты мы не были. Всякий раз, когда я затевала разговор на эту тему, Майкл либо отшучивался, либо всерьез говорил: мол, стоит ему открыть рот, чтобы предложить мне руку и сердце, как я совершаю какой-то противный поступок и чем-то его сильно раздражаю. Ну прямо как назло! (Смеется.) Мы с ним подолгу жили в разлуке — он очень часто уезжал на съемки, это естественно, а я после рождения дочки превратилась в этакую клушу, курицу-наседку. И чувствовала себя по большому счету матерью-одиночкой. В общем, все равно никто не поверит, но мы с Леном, хоть и влюбились друг в друга как сумасшедшие, во время съемок ничего себе не позволяли. Дождались, когда закончилась работа над фильмом. Мы с Майклом официально объявили о разрыве, Лен развелся с женой, и мы наконец-то смогли пожениться. Несмотря на общественное мнение, настроенное против нас. И в результате у Лили теперь два отца. Потому что мы с Майклом сумели остаться друзьями, хотя многие хотели нас поссорить навеки. Он и дом купил неподалеку, и когда прилетает из Лондона в Лос-Анджелес, старается как можно больше времени проводить с дочкой. Иногда мы с Леном уходим на вечеринку, а он с удовольствием нас подменяет. А иногда мы ходим куда-то все вместе — втроем или с Лили. Иногда возвращаемся с Майклом и Леном, и Лили сама выбирает, кто будет укладывать ее спать — готовить ей ванну, читать книжку на ночь. И все проходит без обид. Она очень жалеет других детей, у которых отец всего один! (Смеется.) А я счастлива, что у нас получился такой тройственный союз. Счастлива за дочь. Ведь мой отец умер, когда мне было всего пять лет, и именно с тех пор у меня начались серьезные психологические проблемы. Образ отца, умершего во сне, неожиданно, не давал мне покоя. Пока мама уделяла мне массу внимания, все еще было терпимо. Я помню, как каждую субботу писала письма феям и непременно получала от них подробный ответ. Моя мама никогда не жалела времени на такие вещи. Вряд ли моя дочка поверит в существование фей, будучи уже хорошо знакома с Интернетом, но я стараюсь хотя бы не забыть вложить записочку со словами любви от себя лично в ее коробку с ланчем, когда отправляю в школу. Но через несколько лет моя мама — она ведь актриса — вышла замуж. Мой отчим, богемный режиссер Рой Бэттерсби, человек хороший, но очень своеобразный. Но самое главное — он привел в наш дом четырех своих сыновей! Вот это было круто. Не то чтобы они меня обижали, нет, но я была вся такая из себя девочка-одуванчик, ходила в закрытую частную школу, мамина дочка, а тут вдруг такое нашествие… В общем, в 11 лет мне было так плохо, что последующие четыре года я провела на кушетке у психоаналитика. Анализ был суровый, фрейдистский, по полной программе. Наверное, это было слишком для подростка. Так или иначе, но результат лечения был равен нулю. И к 15 годам я заболела анорексией. Только начав играть, уже будучи студенткой Оксфорда, и влюбившись в Майкла Шина, я выбралась на свет божий из того стеклянного саркофага, в котором пребывала все эти годы. Так что Майкл сыграл в моей жизни невероятно важную роль, и я ее отнюдь не недооцениваю. — Согласно законам психоанализа, ваш случай предполагает, что в каждом мужчине вы должны искать образ отца. Лен Уайзман — молодой, жизнерадостный, режиссер, ваш босс, да еще фильмы ужасов снимает, — в нем вы нашли, что искали? — Думаю, да! (Смеется.) Во время съемок первого фильма «Другой мир» он обо мне не беспокоился и заставлял черт-те что выделывать (хотя и был влюблен), но на съемках сиквела, уже в качестве мужа, все время спрашивал: «Кейт, я думаю, на эту сцену нужно тоже пригласить дублершу». (Смеется.) А как же — сниматься у собственного мужа и не иметь никаких привилегий просто глупо! Если серьезно, то Лен — самый спокойный и стабильный человек из всех, кого я знаю. Это настоящее благословение. И я готова повторять эти слова каждую минуту. И я благословенна дважды, потому что каждый раз, как Лен входит в дом и видит меня, у него появляется такое выражение лица, словно сегодня Рождество, а я — его вожделенный и долгожданный подарок! Вот оно! Женщинам ведь вполне достаточно видеть и знать, что они в глазах мужчины прекрасны, притягательны и желанны, чтобы чувствовать себя сексуальными. Это вполне заменяет им сам процесс. (Смеется.) В отличие от мужчин, которые ощущают себя сексуальными, только когда занимаются сексом! В общем, если найти правильный баланс между этими двумя подходами к любви, то секрет успешного брака можно считать найденным. У нас с Леном абсолютно разное прошлое: у меня детство было сплошным хаосом, а у него — напротив, по правилам, как и должно быть. Это очень здорово — быть рядом с таким человеком: сама начинаешь понемногу верить в возможность правильного устройства мира. — И все-таки скажите, это была ваша идея или Лена — пригласить Майкла Шина в сиквел «Другого мира» после всего, что случилось? Ведь вы только подлили масла в огонь, разводимый сплетниками, — мол, вот какая она стерва, эта «английская роза»… — Это было само собой разумеющееся дело. Его же герой не погибал в первой части — зачем же было менять актера? Я в Лос-Анджелесе мало с кем дружу и очень скучаю по Лондону, Англии, вот меня и считают стервой. Интересно, а вот Аву Гарднер, которую мне посчастливилось сыграть у Мартина Скорсезе в фильме «Авиатор», вовсе стервой не считали, хотя она на глазах у публики выдавала Говарду Хьюзу самые немыслимые капризы. Например, изъявляла желание слетать в Сен-Тропе на пару дней пробежаться по модным магазинам, и он присылал ей свой самолет. Или требовала апельсинового мороженого. Во время войны это было невозможно — вот так взять и достать апельсиновое мороженое в мгновение ока, но на следующий же день ящики этого мороженого уже заносили в ее дом. И все ее очень даже любили! Она была, что называется, своим парнем. В 40-е годы женщина могла себе позволить быть красивой, остроумной, иметь сильный характер и волю, не будучи при этом определена в стервы. — Интересно ваше мнение — чем брак отличается от длительных отношений с мужчиной без обручального кольца на пальце? — Самое реальное и естественное в любом случае — это появление ребенка. Не важно, состоишь ты в браке или нет. Гораздо легче развестись, не имея детей, чем разорвать неформальные отношения, имея общего ребенка. Я не очень религиозный человек, но все же когда даешь клятву в присутствии близких людей — я имею в виду у алтаря, — словно бы делаешь какое-то важное заявление на весь мир. И к тому же мне понравилось, когда меня при всем честном народе спросили, хочу ли я взять в мужья любимого мужчину! Ведь раньше меня об этом никто не спрашивал даже наедине. (Смеется.) — А детей своему мужу вы не собираетесь рожать? — И да, и нет. Теперь, когда Лили уже не нуждается в моей ежеминутной помощи, я вновь начала получать удовольствие от работы. Конечно, я не против родить мужу ребенка — ведь у Лена нет своих детей. Иногда я даже советуюсь с Лили, и она говорит: «Знаешь, временами мне хотелось бы, чтобы в доме появился малыш, но бывают дни, когда этого совсем не хочется». Я свою дочь привыкла слушать во всем. Например, она мне запрещает менять прическу и вообще стиль. Категорически запрещает. Иногда я даже немного завидую Виктории Бекхэм — здесь она моя единственная подружка, — вот уж кто каждый день может позволить себе все новое! Сыновья ничего ей не запрещают! Может, если Лили станет невестой Бруклина, старшего сына Бекхэмов, он научит ее быть к мамочке помилостивее. Хотя нет, не надо — я даже думать не желаю, что моя девочка когда-нибудь станет встречаться с мальчиками! А еще я мечтаю превратить Лена в настоящего, истинного британца. Первое время, когда он приезжал в Англию, ни слова не понимал из того, что кругом говорили. Я купила ему кассеты с английскими фильмами и телесериалами. И майку с надписью «Я даже понятия не имею, о чем вы здесь говорите!». (Смеется.) Теперь муж не выглядит таким задумчиво-меланхоличным и принимает участие в разговоре. Да что там! Лен даже сумел полюбить знаменитый английский пирог с почками — а это испытание для человека, не родившегося в Англии, точно не из легких! Источник: http://7dn.ru